Миссионер месяцами убирал мусор, который бросали у ворот школы

Adventist Review опубликовал историю о миссионере, который служил в маленькой христианской школе на Ближнем Востоке. Каждую ночь местные жители сваливали бытовой мусор — гнилую еду, битое стекло, пластик — у стены и входа школы, и куча часто вырастала выше метра. В той культуре бросать мусор к чужому двору было намеренным жестом презрения: оно говорило и школе, и миссионерам без слов — здесь вам не рады.

Многие на его месте обратились бы за помощью к властям, потребовали бы разбирательства или попросили бы о переводе в другое место. Миссионер выбрал иной путь. Каждое утро до рассвета, прежде чем открыть школу для занятий, он брал лопату и молча убирал всё сам, никогда не вступая в конфронтацию с жителями села и не устраивая публичных обвинений. Работая, он пел и молился за тех самых людей, которые по ночам сваливали мусор у его ворот, и объяснял себе этот труд словами Христа о том, что Сын Человеческий пришёл не для того, чтобы Ему служили, а чтобы служить самому.

Так продолжалось месяцами подряд. Постоянный контакт с гниющими отходами, зловонием и нечистотами постепенно подорвал его здоровье. Но он считал, что прежде чем люди поверят проповеди, они должны увидеть характер Христа в том, как он живёт. В итоге кучи мусора у входа исчезли сами собой, подозрительность жителей сменилась тёплым отношением, а семьи, раньше сторонившиеся христианской школы, сами стали отдавать туда своих детей — без единого спора или публичной дискуссии, которые бы их убедили.

Автор статьи разворачивает из этой истории более широкую богословскую мысль: Писание показывает Бога, Который Сам идёт навстречу человеку ещё до того, как тот готов Его принять, — от вопроса «Где ты?» к Адаму в Эдеме, через воплощение Христа и до самого креста. Отсюда вывод: настоящее христианское пожертвование — не только деньги в тарелке для сбора, а вся жизнь, отданная Богу; примеры бедной вдовы с двумя лептами и Марии из Вифании, вылившей на Иисуса дорогое миро, по словам автора, показывают, что ценность дара определяется не суммой, а любовью и самоотдачей, из которой он исходит.